Дома — Суббота, ранним утром

Шаги Пола вверх по лестнице замерли возле двери Лили на втором этаже. Должно быть, она спала, потому что почти сразу же он двинулся выше. Вскоре я услышала звук воды, спускаемой в туалете, а потом дверь захлопнулась.

Если сейчас поднять трубку, не услышу ли я их беседу с Майклом? Анна говорит, что у них это ритуал — ежедневные ночные беседы по телефону до двух-трех часов. Она считает, что съехаться вместе — для него и Майкла лишь вопрос времени. Казалось бы, ей должны быть неприятны столь явные и теплые семейные отношения Пола с кем-то помимо нее, однако Майкл ей нравится, она говорит, что он старше своих лет и не дает Полу стать наркоманом. Она одобряет Майкла. И Лили, судя по всему, тоже его одобряет. Кажется, Майкл владеет секретом без усилий нравиться ребенку и умеет смешить ее. То есть она принимает его, как подсказывает мне собственный опыт. Так неужели у Пола теперь две семьи? Вероятно.

Я пила воду, сидя в кухне. В окне смутно маячил маленький садик — плиты патио, бордюры, яркая рама с вьющимися растениями. Там была настоящая помойка, свалка строительных отходов, судя по мусору, который мы выгребли оттуда в выходные после ее вселения. Тогда тоже стояло лето, правда, и вполовину не такое знойное. Денег нанять помощников у нее не было, и она созвала друзей — велела тащить все: и пиво, и съестное, и всякие там мотыги-лопаты. Мы выгребли два полных чана мусора. Лили в это время висела в гамаке, привязанном к бельевой веревке и кусту бузины у задней двери, и, как только она начинала плакать, тот, кто проходил мимо, останавливался и качал ее. Обедали мы стоя, поедая всухомятку хлеб с сыром и салями. Пол сказал, что это похоже на кадры дурной итальянской кинокартины: пот льется, солнце печет, а ты возделываешь землю и рад-радешенек. Такие дни запоминаются как ключевые вехи в истории поколения.

Где все эти люди сейчас? Преуспевают, наверное, так что могут позволить себе садовников.